maria_amor

Дорогая Наринэ написала о волнениях, сопровождающих счастье ее материнства. Поскольку всем нам приходится справляться с тревогами за любимых, поделюсь своим личным опытом.
Только на посторонний, равнодушный взгляд мои безошибочно действенные способы управлять действительностью могут показаться суевериями, порожденными бессилием.

Во всем, меня лично не касающемся, я признаю исключительно научный способ постижения мира. Если собеседник, допустим, заявит, что практикует телепатию, под каким-нибудь необидным предлогом я пересяду подальше, пока он не услышал, что я о нем думаю. Так что у моих собственных скромных способностей существует, разумеется, совершенно рациональное объяснение, просто науке пока не известное – не с этой ли фразы все психи традиционно начинают свои монологи? Но иначе не объяснить цепь удивительных совпадений, от перечисления коих я вас великодушно избавлю, если вы поверите мне на слово.

Ничего подобного чтению чужих мыслей или колдовству я в виду не имею, речь идет о всего-навсего всем нам свойственной чуткости к чужим настроениям. Разумеется, как у каждой женщины, у меня она развита больше обычного. Недаром гадалка может смело заявить любой клиентке: «Вы необыкновенно чувствительная», и вера в ее прозорливость и умение читать в нашей душе ей обеспечена. Хотя, нельзя отрицать, очень чувствительны и натренированные семейным бытом мужья. Достаточно такому войти в дом и увидеть спину жены, или только столкнуться с угрюмым молчанием дома, он уже с минимальной статистической погрешностью предвидит, что спокойно поужинать и провести досуг с компьютером не удастся, и если не принять срочных мер, вечер будет безнадежно испорчен.

В общем, будем считать, я осторожно подготовила вас к заявлению, что у меня-таки накопились неопровержимые свидетельства моего умения воспринимать настроения близких по общему принципу, только на более длинных расстояниях. Ну, от Иерусалима до Москвы точно, а в случае нужды, полагаю, и через Атлантику перелетит. Если вы усомнились в моих словах, я нисколько не в обиде, заяви вы подобное, (кстати - поделитесь! не одной же мне здесь признаваться в заскоках!) я бы тоже, мягко говоря, усомнилась. Нормальному человеку свойственно цепляться за нормальный ход вещей. Например, образованному и любознательному американскому президенту Джефферсону было значительно легче поверить, что уважаемые профессора Йельского университета просто-напросто привирают, уверяя, что с неба падают камни, нежели допустить подобное. И хотя оказалось, что здравый смысл способен подвести, и метеориты-таки падают с неба, все же, пока непривычное не доказало себя, надежнее разделять общепринятые мнения своей эпохи. Поэтому к утешительным убеждениям о том, что именно мы - избранники судьбы, что именно над нами простерто некое защитное крыло, что лично мы никогда не состаримся и не умрем, следует относиться здраво - нам-то эти истины, конечно, непреложно явлены, но ими не следует огорчать остальных, которым не так повезло.

Моя тайная, дурацкая, твердая вера, что я обязательно почувствую, если с кем либо из родных мне людей произойдет беда, помогает унять невольные порывы тревоги. Мне кажется, что если я спокойна, значит, с теми, о ком печется душа моя, все в порядке.

До психушки остался всего один логический шаг - поверить, что душевным усилием я способна удерживать вдали зло и напасти, но на такую мощь над явлениями физического мира я не претендую. Хотя, если совсем уж откровенно, удержаться от внутреннего настроя на удачу не могу, как не могу во время взлета удержаться от попытки помочь самолету собственной левитацией. Как-то невольно сдается, что благополучие окружающего мира зависит от моего деятельного, упорного душевного усилия желать добра и рассчитывать на везение. А также особо не нарываться, не совершать направо и налево проступков, за которые можно бы поплатиться благоприятной кармой.

Не раскрывайте мне глаза, пожалуйста, не доводите до моего сведения, какое это бестолковое и бесполезное занятие - стоять на страже счастья. Я знаю это сама, но что поделать, ничего другого я не могу противопоставить безжалостным жизненным случайностям.

Не гонорара ради, а в назидание нам составил Плутарх жизнеописание Юлия Цезаря. Труд биографа не останется втуне - наконец-то, к несказанной радости окружающих, я прекращаю делать жизнь со Скарлетт О'Хары, и обращаюсь к возвышенному классическому образцу. Уверена, ни одна оставшаяся в живых душа не пожалеет.

Многие пытались в наших с Гаем Юлием жизненных достижениях видеть лишь слепую фортуну. Удивительно, но почему-то доброжелатели, упорно объясняющие мое безмятежное дольче фарниенте или зимний переход Цезаря через Альпы исключительно игрой случая, это всегда те самые люди, у которых собственной удачи не хватает на успешный поход до булочной.
У каждого случайного везения свои секреты мастерства, и тогу Цезаря придется подогнать на наш рост.

От меня, например, его резко отличает безрассудная храбрость. Если в рукопашной сватке вы, как и я, боец так себе, то поощряйте в себе наглость. Именно бесшабашная отвага по отношению к жизни и является тем незаменимым нахальством, которое - второе счастье.

Чтобы преуспеть на общественном и личном поприщах, совершенно необязательно годами воевать в лесистой, холодной Галлии, переплывать студеные, бурные реки и преодолевать прочие непреодолимые препятствия. Гораздо эффективнее подобрать себе легко преодолимые препятствия. Для постройки удовлетворительного успеха годится любой стройматериал, и возвести свое благополучие можно почти повсюду. Горестное утверждение «нет хороших мужиков/все бабы - э... сучки"» является такой же отговоркой, как «нечего надеть» и "не с кем выпить"! Если бы мой герой, подходя к варварским крепостям, отвергал их все подряд за непригодностью, он так и окончил бы дни свои рядовым тружеником сената. Если бы люди руководствовались пагубным, спесивым намерением любить исключительно достойных, давно вымер бы род человеческий. Поверьте, кого бы мы не полюбили, нам тут же покажется, что именно он/она и есть самый достойный; за какое дело не схватились бы, оно и представится наиважнейшим. Чтобы в невод попалась золотая рыбка личного счастья, необходимо закинуть его достаточно широко. Если помнить замечание Цезаря, что гораздо лучше быть первым в деревне, нежели вторым в городе, дело только за тем, чтобы найти достаточно захудалую деревню.

Катоны и Цицероны попытаются стреножить нас своими ожиданиями, зашорить принципами, традициями, общепринятыми правилами поведения, связать наши руки высокими моральными качествами и недостижимыми идеалами. Тем не менее, мой герой добился власти не с помощью хлама нравственности, а с помощью солдат и денег. К сожалению, у многих из нас нет подобных резервов ни того, ни другого. Но не будем падать духом, друзья! Каждому доступно вооружиться мечом вседозволенности, копьем собственной исключительности, прикрыться щитом наплевательства. Где трудно достичь своего честной силой, подсобляют ловушки коварства и мины подлости. Однако, если судьба наказала вас чувствительной совестью, не тревожьте ее по пустякам, без веской причины.

Половина успеха - правильно выбранное место для свершения подвигов. Многие неумелые новички ошибочно полагают, что грешить, допустим, удобнее всего в Содоме, Гоморре или в Лас-Вегасе. Поверьте, там и без нас нерестилище небрезгливых искателей удачи и в их толпе легко затеряться. К тому же, конкуренция сбивает цены на порок, в наше время и так постыдно низкие. Куда разумнее податься на поиски захватывающих приключений в места степенные, благодатные, где последнюю ведьму и распутницу добродетельные жители сожгли лет триста назад. Вы не представляете себе, с каким восторгом, с какой благодарностью встречают мои веселые забавы и удалые шалости потомки кальвинистов в незабытых богом местах своего унылого, безгреховного прозябания!

Наша задача несравнимо легче, нежели Цезаря: ему пришлось воевать на просторах почти всего известного мира - от Альбиона до Африки, и противниками были абсолютно все. Нам в жизни достаточно взять только несколько самых худо укрепленных крепостей. Поэтому решительно откажемся от стратегии осады – это дни по весне становятся длиннее, а жизнь-то становится только короче. Воспользуемся другим талантом нашего героя – умением быстро дислоцироваться. Убедившись, что облюбованный форт сопротивляется, стремительным маршем перейдем к твердыне, которая жаждет пасть. Полно таких, только оглянитесь - люди мечтают не о свободе, а о добром хозяине. Посему проявляйте милость к поверженному врагу по примеру нашего римлянина: когда можно обойтись всего лишь отрубленными руками, оставьте голову противника на его плечах.

Тацит сетует, что опустошение, произведенное в Галлии Цезарем, римляне назвали миром. Учитывая, что никто не в состоянии превратить человека в раба без его согласия, следует облегчать этот процесс терминами «забота», «привнесение цивилизации», «искренняя любовь», "истинные ценности" и «тебе же будет лучше». Через семантику победитель определяет сознание побежденных. А чтобы войти в историю приличным человеком, необходимо сочинить, без гнева, но с понятным пристрастием, собственную версию "Записок о Галльской войне". Иногда это единственный шанс Швейка стать героем.

Собственные пороки не должны препятствовать нам устанавливать жесткие критерии допустимого для окружающих. В конце концов, изощренный вкус Цезаря, предпочитавшего чужих жен, не помешал ему оставить собственную вне подозрений.

Вы скажете - его убили? Это тогда было так принято. Убили, если разобраться, абсолютно всех, кроме Суллы, которому не позавидуешь, потому что он сгнил. Убийц бояться – на Форум не ходить. Да и какие мартовские иды? Апрель уж на дворе.

А вот прелестная песенка о владении миром.

Возможно, дорогой читатель, вы провели свою молодость в походах по Алтаю, в конных экспедициях по Закавказью, в покорениях Памира.
И моя юность прошла не без проказ, но теплее всего я вспоминаю своё счастливое ничегонеделание на диване. Диван достался мне и ушел от меня неправедными путями и пора поведать это родовое предание, полное библейского смысла.

Что делает отец большого семейства, когда Господь, наконец-то, благословляет его издательскую деятельность в Иерусалиме выгодным договором с американскими спонсорами? С размахом царя Соломона, построившего Храм, приобрел мой отец для моего младшего брата раскладной шедевр мебельной промышленности. Не для самого младшего из моих младших братьев, имя которому Йонатан, и не для самого старшего из них, которого нарекли Давид, а для среднего, Тома. В общей же сложности патриарх был благословен пятью детищами. Но как благословен? Не совсем благословен. Скорее, проклят. Проклят своим отцом, моим дедушкой еще в юности дней своих. Когда стал непокорный отрок слишком дерзким для привычных, действенных способов отеческого внушения, возопил дед в педагогическом бессилии:
- Я тебе, Фелька, гад, паразит, зла в жизни не желаю! - заявил он, и удивленный Господь прислушался. - Я тебе только желаю, чтобы у тебя было пятеро таких, как ты, фарнбренд золст ду верн!

Крепко, как любовь и смерть, отцовское слово, нет в мире ничего крепче него.
Пророчество осуществилось, как в притче о Валааме: в точности, но обернувшись при этом благословением вместо проклятия. С охотной помощью двух пригожих белокурых шикс народил наш родитель пятерых отпрысков. Жестоковыйный, пытался он бороться с судьбой единственным оставшимся способом - завести шестого. Но раз было сказано – «пятеро», то, как в романе вождя сионизма Жаботинского, пятеро нас и получилось.

Естественно, краткого пребывания в шатрах благополучия не могло хватить на это многочисленное, как песок земной, потомство. Хуже того, вскорости дела семейного бизнеса пошли образом, позволившим прекрасному молодому хозяину дивана без вещих снов догадаться, что в скором будущем фараон опишет в счет долгов патриарха и его, отроково, скромное достояние. Предупреждая грядущие семь тощих годов, рачительный Том перетащил свое имущество - диван и коллекцию марок,- ко мне, полагая, что отдельно живущая дочь за долги отца не ответчик. Он страшно ошибался: под папиным взором я подписывала что-то ужасное и непоправимое в отделе банковских ссуд. Однако, столкнувшись с невыносимым соблазном раскладного дивана, не стала открывать глаза ребенку на хитросплетения взаимовыручки семейного подряда. Нерадивым сторожем стала я имуществу брата моего.

На благодатной почве этого преступления ожидаемо взошел густой лес моих неизбежных пороков. Среди них благопристойно перечислить лишь лень, запойное чтение, готовность продать чужую последнюю овечку бедняка втридорога хоть родному отцу и наплевательское отношение к концу сессии.

В свое оправдание замечу, что спанье на жесткой земле отрока только закалило: Том вырос и стал человеком, весьма искусным в мотокроссе.


Налюбовавшись, вернемся, возлюбленные други мои, ко мне, на диван, доставшийся мне обманом и коварством! Ибо чудны там дела мои!

Все надобнное мне находила я на расстоянии протянутой руки от лежбища. Фиги и вино вкушала я, скинув хитон, и сотов с медом, нард и шафран, аир и корицу вкушала прямо на одеяле. Богатство мое состояло из груд книг, в ногах дивана стоял телевизор, под диваном стоял телефон. Ибо все, что ныне висит уныло иль скорбно лежит, в те библейские времена еще стояло нерушимо, как Башня Вавилонская. С ложа своей неги сходила я лишь в универ, да бродить по городу Иерусалиму, по улицам и площадям, искать тех, которого полюбит душа моя. Ибо сказано: вокруг одра моего, шестьдесят сильных вокруг него, из сильных Израилевых...

Но не устерегла я виноградника счастья своего, настигла любовь меня, как страж, обходящий город.
Любовь начинается, когда женщина говорит: "Изнемогаю я, возлюбленный мой, приди ко мне, на мой раскладной диван, лобзай меня лобзанием уст твоих и не покидай моего ложа!" А семья начинается, когда женщина, грозная, как полки со знаменами, говорит: "Хватит тебе валяться тут на диване, беги, подобно серне, потрудись, принеси мне тысячу сребренников, укрась жилище мое и лежбище наше, столпцы его сделай из серебра, локотники его из золота, седалище его из пурпуровой ткани!" Так спускаются возлюбленные с богемных нищих высот, и обрекают себя на хлопоты и стяжательство, на приобрение не только нужного, но и избыточного.

Затевали мы семейную жизнь в убеждении, что мне и тому, кто положил меня на сердце свое, никогда ничего не понадобится, помимо дивана, а потом вылезли из него, как тесто из квашни, и распространились, как диаспора народа моего, на кусок американской земли с возведенным на ней домом, кровли которого - кедры, потолки – кипарисы, а чертоги убраны, о горе мне! никем иным, как мной, дщерью Иерусалимской.

Час изгнания из рая неги и безделья, обрекшее возлюбленного моего на скорбь добывания чрезмерного имущества в поте лица своего, а меня - на тяжкие муки забот о потомстве и комфортном быте, прошел незамеченным. Но я почти уверена, что это стряслось в тот недобрый день, когда поддалась я искусу, и продала душеспасительный, благословенный диван брата моего младшего моему же отцу за несколько проклятых сребренников.

Люди, как известно, бывают разные, в частности - горячие, холодные и те, которым не так повезло.

Горячих людей мироздание намалевало сочно, яркими мазками, контрастно, куда там Караваджо. У них карие глаза, размашистые жесты, заканчивающиеся только там, где заканчивается собеседник, их шутки и личные признания льются шумным, бурным потоком. Портосы щедро угощают окружающих своим обаянием и держат их в неоплатном долгу за свою бурную, непрошенную любовь. А когда им плохо, достается всем вокруг. Ими управляют эмоции, которые куда сильнее их чувств, с друзьями они один за всех и все за одного, а врагов без раздумий топят в Самбатионе дерьма.

Холодные люди начертаны создателем в минуту концентрации и задумчивости, скупыми росчерками туши на рисовой бумаге, как суйбоку-га. Они - глыба льда, не за что уцепиться, страшно подойти, неловко заговорить. Светлые глаза надменно близоруки, голова вздернута, проходят, не узнавая, сдержаны, молчаливы, застенчивость подбита гордыней. В глубине их души бродит, кипит, копится неизвергнувшаяся магма чувств, пласты сознания сдвигаются не спеша, после тщательного, взвешенного обдумывания. В памяти годами, испепеляя, остывает блюдо, которое принято есть холодным. Где-то у них припрятан мешок сухарей, на случай, если завтра в дорогу, и когда пробьет час подведения счетов, а они их ведут, даже не сомневайтесь, они сухо скажут: у тебя лишь началось то, что у меня уже закончилось.

Горячие со своей орбиты не отпустят даже поднадоевших, потому что веселее, когда вокруг массовка. Проложить раздумье меж собственным импульсом и делом представляется коварным, недостойным приемом. Вскипают мгновенно, наотмашь рубят лес, потом слезно каются за щепки. Страдать им комфортно на авансцене, эффектно бросаясь в могилу и требуя, чтобы их закопали заодно с незабвенным покойником. Спустя год аппетитно счастливы с другими.

Не переживайте за горячих – они выплеснут цунами искренних страстей и заполнят опустошившиеся закрома новыми людьми, они всеядны и любвеобильны, и всем врагам назло проживут интересную, богатую людьми и событиями жизнь.

И холодных не жалейте - на безжизненном островке своей гордыни они независимы и самодостаточны, у них бесконечный запас провианта – галеты принципиальности, солонина собственного достоинства, бочки терпкого презрения.

Да и чего жалеть цельные характеры? Перед ними четкие, ясные задачи и как бы для них не повернулось столкновение с внешним миром, в самом главном они неуязвимы, потому что их конфликты вынесены за околицу собственной личности.

То ли дело все мы, остальные, - незаметные, повседневные, истинные герои выживания в борьбе на два фронта. Это внутри нас экстравертный сангвиник ссорится с интровертным меланхоликом, уверенный оптимист идет с мечом на вооруженного удавкой сомнений пессимиста, а равнодушный, разочарованный скептик подливает яда в кубок любви и надежды счастливчику, верящему, что самое лучшее еще только начинается.

Но может, действительно, только начинается?

Всем, разумеется, известно, что жизнь ценна успешно выполненной работой, постижением глубоких и значительных произведений мировой культуры, реализацией собственных способностей, истинной любовью, страстным лав мейкинг, верной дружбой... Но сегодня я вспомню только те мелочи, которые даются почти всем нам, причем, заметим, даром, и без которых жизнь превращается в существование.

1. Запахи, от которых сжимается сердце. Запах цветущих апельсинов, встречающий уже на трапе в Бен-Гурионе, первого весеннего дня, осенней листвы, дыма, аромат детской головки, родной запах любимого человека, песчано-солнечный - собственной кожи после пляжа, сухой, тревожный, едкий - сосновой хвои; томительное благоухание духов, напоминающее о безвозвратных счастливых временах.

2. Шелест листвы, ну да, что там еще в нашем общем наборе? шум волн, любимая музыка – в сумерках в машине, во время бега...

3. Танцевать в мужских объятиях, внезапно запутаться, и невзирая на легкое сопротивление ошеломленного партнера, несколько тактов вести в танце самой, любоваться, как красиво танцуют другие, вообще, любоваться красивыми людьми.

4. Увидеть себя в зеркале и обрадоваться: конечно, я именно такая, все фотки просто врут!

5. Залезть в свежую постель, выстроить вокруг себя траншею из подушек, закутаться в пуховое одеяло, попихать в норки в одеяле Мусю и Васю, и читать захватывающую книгу, пока глаза не сомкнутся сами собой.

6. Два первых утренних латте и полстакана свежевыжатого апельсинового сока; вино в сумерках, но в ад приведет меня именно свежий хлеб.

7. Обнаружить первые ростки посаженных цветов.

8. Красные замшевые туфли (да, конечно, это удовольствие стоит денежку, но что это, в сравнении с платой за некоторые истинные ценности!)

9. Любимые запойные серии – Deadwood, The Sopranos, Rome, Mad Man…

10.Пришедшая в голову остроумная мысль.

А что еще?

Для чего в жизни встречаются совершенно неподходящие люди? Чтобы студеной зимой дни стали веселее, а ночи – теплее?


Затемнив проем моей двери в первый раз, в военной форме, с двумя офицерскими фалафелями на погонах, даже против света ослепительно прекрасный, аки бог войны, он назвался «Дани». Позже признался, что побоялся испугать арабским именем.
Подполковник израильской армии Фарес, что значит «рыцарь», друз по национальности, эсесовская бестия по внешности, в те годы исполнял обязанности начальника гражданской администрации Иудеи и Самарии. Откуда у друзкого парня арийская стать? От крестоносцев, полагаю. Всю жизнь я неравнодушна к крестоносцам.

В старом арабском доме в иерусалимском районе Абу-Тор стены метровой толщины, полы, выложенные расписной плиткой и железные, двустворчатые, высокие, как в храме, двери. Всю зиму в Иерусалиме идет снег, и в моем полуподвале стоит лютый, сырой холод. От постоянных сквозняков в высоте сводчатого потолка ходит кругами бумажный абажур, от дыхания поднимается пар. Одной нефтяной печуркой такое помещение не согреть. Одной вообще никак не согреть.
( Это ведь смягчающее обстоятельство, нет? )

Ну, раз все пишут только о выборах, то и я, разумеется, напишу о выборах!

Процесс выбора в наши дни изрядно эмансипировался - если раньше люди в магазинах брали, что им продавец всучал, то теперь подобная простота нравов безвозвратно исчезла, и ноне, чтобы купить что-нибудь нужное, надо сначала в интернете почитать, как отзываются об этом нужном предыдущие покупатели. Мне, например, необходим пылесос, но я не в силах остановить свой выбор ни на одной модели, потому что на Амазон.ком на каждый прибор хоть один доброхот да настрочил возмущенную рецензию, что «the suction is, дескать, very weak».
Остается радоваться хотя бы тому, что замуж успела выскочить до того, как в норму вошло публиковать подобные предупреждения и о невестах. Ибо, попомните мое предсказание! недалек тот день, когда на популярных веб сайтах каждый сможет узнать мнения предыдущих пользователей о предмете своей страсти, будь то пылесос, стиральная машина или возлюбленная.
Грядущее неизбежное содействие проинформированному, взвешенному выбору вижу как-то так:

Вначале действовал исправно, но через пару месяцев испортился. Сломанное починить так и не удалось. Сожалею, что взяла без гарантии!
***
Меня-то в ней устраивало абсолютно все, но жена была категорически против.
***
Работал исключительно на холостом ходу. Когда попыталась жать на все рычаги, с целью перевести в свадебный режим, перегорел!
***
Вырубился уже после второго раза!
***
Из-за разниц в наших потенциалах в общей сети возникли напряжения и перебои, вплоть до полного замыкания.
***
В целом, первым пробным пользованием был удовлетворен, но переход на постоянный режим эксплуатации представляется нерентабельным: зачем освобождать место на своей тесной полезной площади, идти на хлопоты и затраты и создавать зависимость ради того, что можно легко сделать и собственными руками, если только не лениться!?
***
Стабильный, выполняет свои функции, но выглядит не стильно, неподъемно тяжелый, к тому же требует много энергии и тщательного ухода.
***
Проведя два года в постоянных разборках, окончательно потерял нужный настрой! Не стоит затраченных денег и усилий. Обменял с доплатой на модель попроще и наконец-то счастлив.
***
Девушки, будьте осторожны в пользовании! Стоит нажать не на ту кнопку, как тут же взрывается!
***
Настолько удобная, безотказная и тихая, что ей можно спокойно пользоваться, не тревожа даже самый чуткий сон жены.
***
Предыдущие хвалебные рецензии ввели в заблуждение. Модель явно сильно амортизированная и предельно устаревшая.
***
В горизонтальном положении не действует совсем!
***
Спортивная, с ограниченным набором применений, зато очень экономная, простая в обращении, идеальна для пользования в походах и для сафари.
***
Модели последних лет все сплошь капризные и ненадежные. Прежние годы выпуска хоть и кустарно сработаны, а не в пример добротнее.
***
Неудобный, выскальзывает из рук. Не смогла удержать, все разбилось.
***
Оказалась всем, на что я в жизни надеялся, всем, о чем мечтал! Разумеется, в рамках студенческого бюджета.
***
Внешняя элегантность и привлекательность не искупают маломощности мотора.
***
Остался очень доволен! С самого начала не ломалась! Легкоуправляемая, удовлетворяет все мои нужды. Буду регулярно пользоваться и впредь!
***
Осторожно, скрытый брак! Ищите след от кольца!
***
Минимализм дизайна доведен до абсурда.

Кстати, обратила внимание, что девичью хрупкую репутацию могут испортит не только критические отзывы, но даже, увы, сотни вполне положительных!
Страшно подумать, какую жалобную книгу намарали бы обо мне, грешной! А хотелось бы, меж тем, хвалебного и возвышенного "Может служить предметом гордости, но подходит только тому, кто готов уплатить любую цену"!

А какой отзыв был бы на вас? А на ваших эксов?

Устала служить двум музам и покинула театральные подмостки в пользу пребывания в ЖЖ. Тем более, что впереди брезжит неприятная смена амплуа – того и гляди из юных чаровниц переведут на роли комических старух. Пока не поздно, решила уйти достойно, в зените славы, скромно говоря!

( + 5 )

Моя френдесса ninazino cпросила, откуда мне ведомо слово «памороки»?

Как откуда?! Да в рачительном моем хозяйстве всякое лыко в строку: вот, допустим, воздаяние и острастка - аж затерлись от употребления, притулиться весь скрючился от ветхости, на задрипанности заплаты пора ставить!
А уж памороки! Не подозревая, какая это уникальная этнографическая редкость, в хвост и в гриву сызмальства пользовалась ими в своем незамысловатом быту - и стол ими застилала, и полочки покрывала, только что пыль не протирала. А в один прекрасный день явились скитальцы нездешние, говорят, народное, редкоупотребляемое по чужим блогам собираем. Рассупонились, в торец стола плюхнулись. Вывалила я на столешницу все, чем богата – и вторить с внедрить поставила, и разгильдяйства с лихостью налила, дуростью сердечно угощала, удосужиться мелко порезала, вкупе на потребу разогрела, заветными заморскими сувенирчиками - вердиктами и проскрипциями – и теми убогое мое застолье украсила!

Но побрезговали страннички скудным угощением: недюжинное отпихнули, о пущую острастку руки вытерли, обрести и привнести ногой отпихнули, с колготиться рядом сесть отказались, над выкобениваться гнусно поглумились, даже славного елозить почурались. Семейную любимицу ахинею вообще дурочкой обозвали. Одним паморокам дифирамбы пели. Прямо банным листом прилипли: ах, какая у вас редкость, да откуда такое у вас, у вас, которая со школьной скамьи иностранка?! Продайте, а еще лучше - так отдайте!
Жалко их, вестимо, бедолаг, одним когнитивным диссонансом во всех житейских перипетиях перебиваются, но без памороков мы сами, извините, как без рук. Окститесь, говорю, последние остатки Родины алчными руками из эмиграционной котомки тянете...

И вдруг смотрю: изрядно и облыжно на заборе сушились! – их и след простыл! Таки стырили под шумок! Укрепила свое мягкое сердце и спустила на стяжателей злых скукожиться и острастку. Любители чужого тяжко нажитого руки в ноги и так резво почесали, что кучу собственного скудного барахлишка побросали: лытдыбр, аффтар жжет, криатифф, ахтунг, многа букаф, зачот, шелуху ЦЦ и Ъ, пилять, ржунимагу, рыдалъ, первонах, убей сибя апстену, брутально, атстой...

Весь вечер их мусором печь топила.

Дорогие читатели и мимопроходящие!
Поделитесь - кто хорошо и интересно пишет в ЖЖ, помимо меня тех, кто уже в моей ленте, разумеется?
Желательно, поскольку мы в ЖЖ, а не в библиотеке, чтобы не только замечательно писал, но еще и на скрипочке играл на комменты отвечал.
Кстати, наряду с братией, пишущей длинно и витиевато, меня интересуют и журналы, в которых хозяин играет в «интеллектуальный теннис», и где никогда не скучно, (пример - emmanuelle_cunt, я бы сказала "замечательная" если бы ЖЖ не затрепало это слово до неприличия, поэтому скажу - исключительная), таких тоже сдавайте.
Хвастайтесь любимыми жежешниками напропалую!
В обмен и я постепенно (отдельными постами) буду рассказывать о талантах моей ленты. Некоторых я уже рекомендовала, они это худо-бедно пережили, так что намереваюсь продолжать.

АПДЕЙТ: Спасибо всем, кто дал своих любимых авторов! Продолжайте рекомендовать и, пожалуйста, черпайте отсюда, тащите к себе понравившихся!

В политике принято предпочитать здравого прагматика идеалисту-фанатику. На коррумпированного циника гения компромисса, мол, можно положиться, он дров не нарубит, с таким всегда удастся договориться, он учитывает конъюнктуру, внемлет доводам, чуток к требованиями реал-политик и момента, осознает пределы возможного и имеет должное представление о глубине человеческой мерзости. А вот каждый убежденный робеспьер прежде всего убежден в собственной непогрешимости и запросто положит полстраны ради достижения высших целей.

Но в личной жизни нормальность почему-то в загоне и приветствуется ход на поводу у высоких чувств и неподкупных принципов.

Давайте разберемся в этой пагубной риторике. Вот вы хотели бы жить с героем, который в любой момент мог бы:
чистосердечно сказать начальнику все, что он действительно о нем думает? оплатить кузену пересадку почки семейным бюджетом? бескомпромиссно покинуть семейный очаг, в котором огонь уже еле тлеет не обжигает и не палит, вслед за новой пылающей страстью? отважно заступиться за девушку, которую насилует вооруженная банда? поселить у себя на неопределенный срок нуждающегося и депрессивного друга-алкоголика? ссудить отложенные для покупки дачи деньги на убыточную авантюру приятеля? И чтобы никакие разумные доводы святого эгоизма не могли бы пошатнуть нашего дон-кихота в его упертой преданности мушкетерским девизам? А если вы хоть единожды... какое там «предали"! какое "отреклись»! просто заколебались на минуту, да и петух не успел пропеть, как спешно покаялись, то он уже заклеймил вас нерукопожатым.
То есть, насколько уверенно вы чувствовали бы себя в одной связке с бесконечно благородным спутником жизни, для которого честь, любовь, истина и дружба несоизмеримы с деньгами, комфортом, спокойствием и безопасностью?

С моей точки зрения, - не примите за цинизм, я, увы, знаю, о чем говорю, – хуже пребывания заложником у неколебимых высоких принципов ближнего существует только один-единственный вариант, реально безысходно трагичный:

когда вы утром не можете быть уверены, не придется ли вам уже сегодня навеки покинуть обустроенный быт и зашагать налегке, помахивая саквояжиком с негнущимися идеалами, к местам, от хорошей жизни весьма отдаленным, ибо этот несчастный, приговоренный к тотальной верности себе - вы сами.

Безобразная Прекрасная Эль попросила рассказать о запомнившемся платье, и мне неминуемо пришло на ум то самое, самое важное в жизни женщины платье.

* * *
Опостылело казаться окружающим административной служащей и матерью-одиночкой, когда на самом деле ты сложна, непредсказуема и саморазрушительна, как Настасья Филипповна или Клеопатра. Клеопатра с поправкой на красоту, разумеется.
Возможно, твой дотоле дремавший нонконформизм пробудили его слова о своей бывшей, которая, оказывается «была не такая, как другие», - а еще уверял, что сам ее бросил! - а может ехидное замечание Маринки - «Вот Жанна никогда не выглядит секретаршей». В ответ на эти вызовы судьбы наша сложная лунная сущность, наше истинное мятущееся Я расправляет свои крылья и возносится над морем постылой, навязанной ординарности. В запале сметаем будничные свитера, заурядные блузки и обыденные юбки-карандаши в дальний ящик, и берем за эталон эстрадный гардероб Леди Гага.

Но нельзя забывать, что все же должность у нас представительная и ответственная. Там нас ценят не за декламирование Хлебникова невпопад и не за интригующую неадекватность, так что, поостыв, выуживаем из вороха забракованной униформы неношенного Кальвина Клайна. И ребенка, понятное дело, не будем пугать нашим внутренним миром, он и так полностью от рук отбился. И прокурору в маме не станем в добровольном порядке подкидывать аргументы для излюбленной обвинением версии о том, кто сама виновата во всех своих несчастьях. И совершенно ни к чему метать бисер своей исключительности перед Анюткой, она только взволнуется, добрая душа. Пусть лучше поможет сшить новое одеяние, соответствующее нашему истинному образу. Уже ясно, что одной цепочкой на щиколотке хрен отделаешься, для полноты самовыражения требуется как минимум татуировка на санскрите на копчике.

А вот до сведения Маринки доведем, что, между прочим, давно пишем книгу. О чем, пересказать невозможно, Марин, ты все равно не поймешь, это такой опыт экзистенциализма, выраженный в метафизических образах... Пусть завистница подавится своим язвительным «ты это сама сшила, что ли?».

Вечером, уложив Мишку с очередным скандалом, ожидаем сердечного друга, приладив жемчужные бусы на чело, вся босая и с шарфом а la Айседора Дункан, с тревожным блеском загадочности в очах, и со слегка бессвязным, по-ахматовски туманным, порывистым, многозначительным надрывом в речах:
- Я больше так не могу... мне все, все надоело... Ах, оставь, оставь меня!
Устремив взор на свечу, взвешиваем, не продекламировать ли любимое, заранее освеженное а памяти об особенно тонких руках, колени обнявших, но как-то не удается вставить их достаточно естественно, поэтому только твердим, что нет, нет сил дальше жить, когда это постоянное, бесцельное, изматывающее умирание... и услышав саму себя, слезы катятся уже непроизвольно.
А он говорит, изрядно обалдевший:
- Ну все вы одинаковы: как ПМС, как прямо хоть в бункере пережидай. Что это у тебя на лбу запуталось?
И бережно пестуемый образ Прекрасной Дамы неумолимо летит, летит степной кобылицей куда-то прямиком к Бедной Лизе, и мнет ковыль последнего самоуважения, как вдруг он притягивает тебя, упирающуюся, обнимает и целуя, бормочет: - Раз в месяц имеешь полное право! - И добавляет нежно: - Девочка моя!..

И тогда понимаешь, что еще больше, чем быть не от мира сего, хочется быть просто лучше всех. Хоть один единственный день. Что экстримы в духе Леди Гага чужды и совершенно не нужны для счастья. И какая глупость, какая нелепая надуманность - этот жемчуг в волосах! Если честно, то даже фата во второй раз уже как-то неуместна.
Нужно только белое, элегантное, безупречное в своей простоте платье.

Сострадание, это тот плот, на котором комфортнее всего пересекать бурное житейское море. С недосягаемой добротной высоты его настила легко и приятно взирать на остальных барахтающихся.

Вот, скажем, тот бедняга на Мазератти – как не пожалеть человека, столь неприкрыто демонстрирующего свою отчаянную нужду в чужом внимании и уважении?
А эта – в собольей шубе? Не верит, закомплексованная, что могла бы понравиться и в драповом пальто...
Богатый – тут, как не протискивайся в игольное ушко метафор, лучше Евангелия не скажешь...
Красавица – каково ей стариться? А придется.
Здоровяк – поверьте, он осознает свое счастье, только когда будет бесповоротно поздно.
Замужняя дама – нет, приятно, конечно, питаться трюфелями, но исключительно трюфелями?!
Дама с мужем и с любовником – у бедняжки изматывающих отношений вдвое больше положенного.
Умный – отсылаю прямиком к Екклезиасту.
Талантливый – жалкий раб своего призвания, соперник собственных предыдущих успехов.
Знаменитость – вы хотели бы жить под увеличительным стеклом миллионов недоброжелательных микроскопов? Чтобы вашим целлюлитом поднимали тиражи желтой прессы? Чтобы вам становилось известно о каждой его измене?! Кто из нас не испытывал бездонного участия, взирая на бабьи мытарства голливудских цветков в ведре? Я, например, протратила уйму благородного, возвышающего сочувствия на горемычную Дженнифер Энистон.
Многодетная мать – никто ее не жалеет, ни дети, ни муж. Пожалеем хоть мы.
Жежешник- мегатысячник – как он терпит этот срач в комментах?

А вот бредет одинокий, глупый, уродливый, безвестный, бездарный и нищий. Хм... Жалеть такого, что нам с этого?

Истинный водораздел между американцами и человечеством – вовсе не космическая гонка, не мировые амбиции, не различия в системах выборов и даже не сессии ароматерапии для собак. Это шоппинг.

Заголовок "В помощь шопоголику" это то, что русскому хорошо и означает адреса моднейших бутиков, лучшие сайты и список крутейших распродаж, а американцу - карачун: двенадцатишаговое излечение от постыдной страсти, дорогостоящие реабилитационные консультации психоаналитика, остервенелое кромсание кредиток трясущимися руками, форумы взаимопомощи покупкозависимых... Там где у людей еще счастливая, полная надежд и радующих завоеваний любовь, там у нас уже ханговер забитых ненужным барахлом чуланов и подвалов, разочарование, стыд и покаяние в виде предназначенных секондхендам узлов досадной слабости.

Я понимаю, как происходит скатывание в пучину щегольства: кто не тщился понапрасну произвести на окружающих благоприятное впечатление своей обширной эрудицией, мудрыми, взвешенными мнениями и чувством юмора, будучи при этом облачен в тогу потертой клетчатой юбки, свялявшуюся кофту и фильдеперсовые колготы с вытянутыми коленками, сборенные на щиколотках? Поверхностность окружающих в оценке нашей глубины буквально толкает на легкий путь украшения нашей исключительной личности в шелка, меха и брильянты. Гламур столь непринужденно заменяет честь, ум и совесть в нашу эпоху, что незаметно обнаруживаешь себя в корсетах, питоновых ботфортах и шляпах с полями, лишающими водительских прав. И подруг. Меж тем, приглашениями в приличные дома заведуют женщины, и они не прощают нам джинсы, сопротивляющиеся первому закону Ньютона лишь анатомией лобка. Приходится вставать на тяжкий путь реабилитации. А это, спросите Ксению Собчак, в запущенных случаях требует экстрима в виде выхода на площадь без меховой шубы и активного участия в свержении существующего строя.

Непримиримые борцы с шоппингом указывают, что оный является зависимостью, обходится в копеечку и, как наркотик, приносит лишь временное, иллюзорное счастье.
Собственно, это можно поставить в вину абсолютно всему сущему. Да так в Америке и поступают, ибо гораздо легче вывезти пилигрима из Плимута, нежели пуританизм из его потомков. Но я, будучи гуманистом и реалистом, не замахиваюсь на выкорчевывание наших первичных, основных инстинктов, не собираюсь манить фата морганой постматериального блаженства, я повторю за древними греками, что счастье обретается в умеренности.
Мера утеряна, когда не одежда приобретается, дабы украсить тело, а тело доводится до подходящего для одежды шаблона, когда не платье нужно для социальной жизни, а социальная жизнь для выгула платья. Лично я забеспокоилась, осознав, что мне отчаянно не хватает добавочных тел.

Но кому же и поведать о недуге, как не тому, кто страдал им в тяжелейшей форме и полностью излечился? Так что же я за пахарь, который все точит и точит свой плуг, а к пахоте не приступает? Выйдем же, друзья, в поле мудрости, засеянное моим горьким опытом!

Не верьте рекламе, когда она бравые песни поет, что лучший вид экономии — это нападение на магазины в дни распродаж. Полностью окончить счеты кредитных карточек можно только никогда не приближаясь к молу, не заходя на сайты ибея и амазон, поменяв «Вог» и «Эль» на «Занимательную математику» и "Молодые в библиотечном деле".

Гуляя по лавкам в конце сезона, мы все, конечно, памятуем, что если в жизни принимать все соблазнительные предложения подряд, можно проснуться матерью-героиней выводка непристроенных, никуда не годных созданий, которые нам будет стыдно вывести в свет.

Не доверяйте данайцам, дары приносящим и магазинам, товары обратно берущим. Редкая женщина не ощутила, что ей подарили сумму возврата, и не истратила ее, не отходя от кассы, с чистой совестью на какую-нибудь другую, столь же лишнюю вещь. А накануне вам испортили вечер опасения, что платье зальют вином и магазин придерется к этой мелочи.

Нам, женщинам, свойственно узревать руку Провидения в удачной находке. Милые дамы, я согласна, ангелы могут послать красивые и удобные туфли, но вера в то, что вы были созданы для каждой попавшейся на вашем жизненном пути итальянской сумки, невольно будит во мне скептика.

Женская дружба - слишком ценное сокровище, чтобы занашивать ее, таскаясь по магазинам шерочка с машерочкой. Наш мощный инстинкт, половина смысла в женской дружбе — говорить друг другу приятности - губителен в ситуации гамлетовских раздумий в примерочной. Сердечные оценки подруг «Это твое!» и «Совсем не дорого!» забили мои шкафы. К тому же, в результате совместного патрулирования бутиков неизбежно вырабатываются одинаковые места охоты. Это может привести к досадным накладкам на вечеринках. Впрочем, если у вас идеальная фигура, и вы абсолютно уверены, что от сравнения только выиграете, предоставьте лепшей подруге волноваться по этому поводу. В противном случае переборите потребность похвастаться собственными свежими приобретениями до тех пор, пока они не исчезнут из магазина.
Если на вас накатила очередная ломка, захватите с собой, в качестве походной совести, мужа. Мой навострился ждать на улице, в интересах дела предпочтительно под дождем и без зонта. Но для добросердечных женщин, которых это только побуждает быстро и нервно сметать с полок все подряд, подобное лекарство хуже яда.

Тот факт, что мое платье от Прада раздобыто за 19 долларов, в моих глазах парадоксальным образом увеличивает его ценность. Но в глазах окружающих ибеевское происхождение безнадежно роняет репутацию вещи из хорошего дома. Так что хвастовство своим везением прибережем для мужа, его оно будет неизменно радовать. Если, конечно, он не сноб, портящий всю радость удачной охоты презрительным: «Лучше одна хорошая вещь, чем гора дешевки.» Где-то, наверное, живет на земле мужчина, который оставил вопрос покупки одежды для жены полностью на усмотрение самой жены. Жаль, что он мне в этой жизни так и не попался.

Многим из нас приходило в голову элегантное в своей простоте решение проблемы ониомании (да, злые люди придумали обидный диагноз!) – приобрести всё, всех цветов и фасонов, чтобы в дальнейшем больше ничего никогда не понадобилось! Огорчу еще не подписавшихся на «Занимательную математику»: к сожалению, на практике эту изящную схему подводит коварная комбинаторика - число вариантов требующейся одежды упорно стремится к бесконечности.
И да, можно накупиться до отвращения к самой себе, но отвращение останется, а аппетит вернется.

Уважайте шоппинг - он достоин быть самоцелью, не суррогатом. Не причина отдаваться мужчине только потому, что ближайшие два часа нам нечего делать. Не причина накупать всякой всячины только потому, что у нас ДР, день зарплаты, Новый Год, День Математика или Библиотекаря, мы заблудились на 5 Авеню или ближайшие два часа нам нечего делать.

ЗЫ. Знаете, каким клином я вышибла собственный застарелый шопоголизм?
Ах, если бранить дитя за грызку ногтей, оно начнет ковырять в носу! ЖЖ, вестимо.

Если он приглашает меня, допустим, в кафе, то, естественно, я сразу спрашиваю: а ждать будешь? Буду, говорит. И я просто должна, обязана выяснить: а босой и в ледяной луже? Если я не уверена, что он ради меня с радостью отдаст жизнь, разве я могу пойти с ним в кафе?

Ну, сами представьте — в хату врываются фашисты, они его мучают, мучают, и в конце концов он указывает им на погреб.
Вот вы пойдете пить пиво с человеком, который вас выдал фашистам?!
Спрашиваете, выдала бы я его? Это вообще какой-то странный вопрос. Вы себе представляете такого мужика, который бы в погребе хоронился, пока меня фашисты пытают?! И такого выгораживать ценой собственной жизни?!

Причем, если в кафе еще можно, помимо салатов и пирожных, питаться иллюзиями, что в блокаду он поделится последним пирожком, то каким испытаниям надо подвергнуть претендента на наше сердце? Ведь затеяв любовь с ограниченной ответственностью, легко и до брачного договора докатиться. Оно бы ничего, но разве можно строить жизнь на шатком предположении, что никогда никакие фашисты в хату не ворвутся?

В мужчине меня вообще коробит торжество разума над идеалами. По моему мнению, мужчина должен относиться к своей женщине столь же жертвенно и самоотверженно, как она относится к их детям.
Но я догадываюсь, что не все любовники лелеют заманчивый идеал умереть в один день, и не всегда ложатся в постель, чтобы делать детей. Гораздо чаще омороченные гормонами люди закручивают в кольцо мёбиуса простую человеческую логику, оказываясь в койке с теми, с кем, поразмыслив основательно, в кафе бы не пошли.

На этом общем упадническом фоне моя принципиальность и отсутствие двойных стандартов, выражающиеся в испытании зовущих в кафе каленым железом, выглядят невыносимо капризным характером. А по-моему, такой характер - он спасительно цельный. Если у розы нет шипов, ее в момент общипают даже самые ленивые и равнодушные руки.

Однако, беда верной себе и последовательной женщины не только в том, что ее жизненный выбор сужен до редкого надежного варианта на случай фашистов.

А в том, что ей и в кафе-то не с кем пойти.

Ободряя тех, кто моложе, а таких с каждым годом все больше, поделюсь:

Я все еще на гребне волны. Потери есть, конечно, но они незначительные. Ушло, в основном, то, за что не стоило отчаянно бороться. Зато сделанные за годы жизни приобретения почти все при мне.



Себе я желаю вдохновения, а от ЖЖ попрошу одного подарка – доброжелательных читателей.
Под катом фейерверк тщеславия еще несколько утешений для новорожденной.

Апдейт: дав разъехаться домашним, буду отвечать каждому из вас, дорогие друзья! Сначала, понимая, что ничего, кроме "спасибо" сказать не могу, думала просто написать общий пост, но теперь стало казаться, что у подножия монумента скапливаются венки... Хочу доказать, что еще вполне живая и любящая вас в ответ.
( +8 )

Взглянула на «самые лучшие аппликации для Айфона".
Уверяю вас, самых лучших всё еще нет.
Не жду от гаджета демократии и мира во всем мире, панацеи от страданий и избавления перегретой экологии от перенаселения. Догадываюсь, все это стрясется когда-нибудь само-собой, в качестве побочного эффекта нашего увлечения интернетом, однако до тех пор мучительно не хватает следующих пустячных фич:

1. Аппликации, которая бы мерцала голубым огоньком, когда он думает обо мне с нежностью, и красным, когда со страстью.

2. По неуважительным причинам до сих пор отсутствует функция, поясняющая «Почему он не звонит?». Допустим: а - Села батарея; б - Хочет сказать то, что при посторонних невозможно, а вокруг все время чужие постылые люди; в - Из последних сил держит фасон.

3. Сравнение мимики его лицевых мышц с обширной базой данных должно выдавать на экране мгновенную диагностику - будет ли он любить и завтра утром. Также порадовала бы опция, заключающая на основании анализа тембра голоса - будет ли любить, скажем, ближайший год, невзирая, несмотря и вопреки...

4. При падении слезы на фотографию субъекта, аппликация автоматически высылает на его электронную почту назойливый сигнал с амплитудой магнетических колебаний (ну, частности пусть специалисты разработают, не всё же я должна им разжевывать!), в результате которых он лишается сна и покоя до тех пор, пока не раскается во вчерашней ссоре и не вымолит прощения.

5. В магазине помахать айфоном перед ценником и узнать, когда и насколько будет удешевлена желанная вещь. И заодно, останется ли мой размер.

6. Загрузить фотографию туфель и мгновенно определить – окажутся ли они удобными ПОСЛЕ покупки.

7. Сфотографировать себя в примерочной и получить откровенное, объективное мнение: а - Ты в этом изумительна; б - Хороша, но эта аппликация хранит лучшие варианты; в - Без этого ты еще краше.

8. Направить айфон на себя и прочитать правдивый, беспристрастный ответ на вопрос «Почему я не худею?»: а - Худеешь, но мышцы весят больше жира; б - Тебе и не надо худеть! в – Так ты же ешь, голубушка!

9. Сфотографировать любую еду, и нажать на «delete content». В результате пища лишается всех калорий, а вкусовые ее качества остаются без изменений.

10. Прижать экран к проблематичной части тела, и жир в радиусе 15 см начнет скоростными темпами конвертироваться в мускулы.

11. Фотошоп, одновременно идентично корректирующий и оригинал.

12. Загрузить фотографию любого места, где я когда-то была, встряхнуть телефон и обнаружить себя там. Продвинутая опция – и в том же времени. Ну что им, жалко?

13. Очень нужна такая кнопка - нажмешь на нее, и где-нибудь в мире грустному ребенку станет весело и хорошо. Всего-навсего нажать на кнопку! Мы бы нажимали и нажимали. Нам не жалко.

14. Пойти в меню «хочу», выбрать – «танцевать танго», «говорить по-итальянски», «сесть на шпагат», «петь джаз с волнующей хрипотцой» и т.п., перетащить выбранное курсором в меню «могу» и начать потрясать окружающих своими талантами.

15. Получить исчерпывающий литературный анализ своего загруженного в фичу текста: а - Прямиком в сокровищницу мировой культуры; б - Эту запись значительно улучшит аттачмент твоей фотки; в - Эту бредятину не спасет целый альбом твоих ног.

Я что-то упустила? Дополните, дорогие читатели. Спрос рождает предложение.

Главный создатель наших представлений о том, как вести себя при нападении преступника - кино, не учит правильному поведению, а развлекает неправильным. Придется мне, умелице вляпываться в неприятности, поделиться с вами спасительными принципами самозащиты, выработанными Сэмом Харрисом. Эти правила поведения только выглядят самоочевидными, мой личный опыт доказывает, что инстинктивно я веду себя самым злосчастным образом..

Когда нас убедили, что лучшая защита — это нападение, нас обманули.
Самая успешная стратегия самозащиты — избежать опасности и даже не подвергнуться нападению. Это значит, перво-наперво, не таскаться по опасным местам в неурочные часы и посильно избегать провокаций. Даже если с вами дама, не позволяйте самому хилому заморышу втравить вас в драку. Тем более, если с вами дама. Я, как каждая нормальная женщина, обожаю, когда кавалеры убивают друг друга из-за моих прекрасных глаз, но все же не рвусь, чтобы невесть откуда появившиеся рослые кореши заморыша коллективно сорвали с меня плоды своей победы.

Поскольку разумно осторожное поведение среднестатистическому мужчине, увы, не свойственно, профессионалы советуют вам, дорогие читатели мужеска пола, научиться преодолевать себя и удерживать самца-гориллу в себе на коротком поводке. Большая глупость умного человека — полагать, что вокруг не найдется поумнее него, а большая глупость сильного и храброго — полагать, что он выйдет победителем из любого столкновения и ему нечего бояться. Как бы хорошо натренированы и вооружены вы не были, рассматривайте каждое приглашение к участию в конфликте, как приглашение умереть или быть осужденным за убийство. Крепко подумайте, хотите ли вы отсидеть срок, потому что не смогли отринуть соблазн связаться с людьми, которым терять намного меньше, чем вам? Если нет, стоит выработать заранее, раз и навсегда, пристойную хореографию изящного, миролюбивого отступления из зоны опасности.

От следующего моего совета веет удручающим неверием в прекрасное во всех встречных-поперечных, и все же, милые девушки, не доверяйте посторонним без крайней нужды! Не ставьте себя в ситуации, где вы зависите от чужой, неизвестно насколько доброй воли! Злые и плохие люди зачастую используют вежливость своих жертв или наш страх показаться паникером. Я жила в Нью-Йорке в эпоху расцвета преступности, и возвращалась из редакции в свой гадкий район Вашингтон Хайтс в одиннадцатом часу ночи. В отпертое парадное вслед за мной заскочил молодой черный парень. Галантно он пропустил меня к лифту. Естественно, мне было стрёмно входить с ним в кабину, но ведь неловко обидеть человека своими гнусными подозрениями, продемонстрировать свой подспудный расизм, стыдно броситься трезвонить в чужую квартиру. Трудно поверить, но я совершенно добровольно, как овца на заклание, влезла в лифт с неизвестно откуда взявшимся на мою голову наркоманом. Не будьте уверены, что вы бы этого не сделали. Не так-то просто для нас, деликатных смолянок, покинуть лифт, если в него зашел подозрительный тип, поднять перед носом постороннего стекло своей машины, захлопнуть дверь перед вежливым незнакомцем. В лифте негр загнал меня в угол и навис надо мной, и только тут я заметила, что он малость не в себе, из носа у него текут сопли, а из кармана торчит какая-то тонкая полоска металла. На мое счастье, наркотик манил его сильнее, чем мои прелести, и он забрал у меня только деньги. Напоследок я даже набралась духу попрекнуть его тем страшным, нечеловеческим трудом, которым достались мне от «Нового Русского Слова» отобранные им 20 долларов. Тем не менее, меня долго мучила жуткая травма - пропал сон, опостылел район, отпугивали темные аллеи. Едва не вышла со страху замуж. Зато наконец-то научилась ставить собственную безопасность выше цивильности.

Может, однако, случиться, что несмотря на то, что вы добросовестно избегали опасности, она вас все же настигла. Если вы столкнулись с неспровоцированной, неизбежной физической агрессией, исходите из того, что имеете дело с рецидивистом и даже не пытайтесь урезонить его или запугать демонстрацией своей боксерской стойки. Наоборот, оставьте за собой хотя бы фактор внезапности. В ситуации нападения у вас нет других опций, кроме как отреагировать с максимальной эффективностью. Последнее, кстати, требует профессионализма. Именно тут место для применения практических приемов, которых может быть всего несколько, но зато отработанных до полного автоматизма. Причем с единственной целью — свалить с места преступления. Получив возможность ретировки, не задерживайтесь научить сволочь уму разуму, отомстить или восстановить справедливость. Полицию вызывайте из безопасного далека.

Вашим лучшим оружием всегда остается здравый смысл, ибо, увы, никакие приемы не гарантируют целостность и сохранность. Один близкий мне человек, обладатель весьма продвинутого дана, отважно вмешался в избиение какого-то несчастного группой хулиганов в центре Иерусалима. Очень скоро он убедился, что против лома и у шотокана нет приема. Но даже если вы готовы благородно защищать чужих людей ценой собственной жизни, никогда, никогда, будь вы хоть супермен, не защищайте ни свое, ни чужое имущество. В том сравнительно мирном сценарии, когда у вас под дулом пистолета требуют всего-навсего деньги, вспомните, чему учила нас мама: «не спорь, не дерись, будь умнее: уступи!». Бросаем кошелек и немедленно убегаем.

Однако, если кто-то покушается на нас самих, ни в коем случае нельзя позволить преступнику переместить нас в более удобное для него место. Только в фильмах фраза «Если бы я хотел тебя убить, я бы это уже сделал» убеждает героя, что его доставят для обоюдовыгодной беседы с Крестным Отцом. В реальности, если жертву удается увести с шумной улицы, подальше от возможных свидетелей, ее шансы на спасение всегда резко падают. Как бы не было ужасно наше положение, потеряв контроль над ситуацией — влезши в машину, спустившись в подвал, зайдя за кусты, позволив себя связать - мы сделаем его еще ужаснее. Следует преодолеть инстинкт окоченеть на месте, не надеяться умилостивить послушанием или выиграть время. Надо убегать. Эти советы однообразны, но тем проще их запомнить. Вряд ли нам выстрелят вслед, потому что, если бы преступник собирался убить нас на месте, как в данном случае правильно приметил кинематограф, он бы это уже сделал. В любом случае, попасть в убегающего труднее, чем в стоящего. Я надеюсь, последняя фраза звучит обнадеживающе.

Если в ваш дом вломились, звонить в полицию — это не действенный план, не успешная стратегия для эффективной самозащиты. Представление, что тревога электронной сигнализации в далеком оффисе ADT - достаточная надежа и опора, это очередной обман рекламы. Вменяемый вор, ищущий только наживу, не вламывается в дом, когда там находятся люди. Если ночью разбили окно в вашей квартире, исходите из того, что пришли по вашу душу. Немедленно покиньте помещение, даже не пытайтесь справиться с ситуацией самостоятельно. Ваше оружие, если оно у вас есть, должно быть использовано только для обеспечения возможности отступления. Как-то ночью, когда я была в доме одна, на нижнем этаже раздался сильный грохот. И я - трус par excellence! схватила на кухне большой нож и поперлась проверять, кто посмел ворваться в мой дом! Вариант убежать пока мне не перекрыт путь к входной двери и с улицы вызвать полицию, даже не забрезжил в глупой голове. Хороша бы я была, в своем шелковом неглиже и с кинжалом в трепещущей руке, если бы внизу оказался кто-либо, помимо самопроизвольно расколовшегося стекла в душе.

Долго не писать - это ненароком выдержать чрезмерно многозначительную паузу: появляются опасения, что терпеливый читатель ждет невиданных плодов от моих неспешных раздумий: рецептов правильного жития, тонких наблюдений, по меньшей мере - любопытных откровений.
Все стыднее признаться, что в первичном бульоне собственных мыслишек лениво плавают лишь одни аминокислоты скучных соображений и нуклеотиды бессмысленных словосочетаний, не оживляемые ни единым разрядом вдохновенных озарений.
Но не молчать же до бесконечности? Чтобы наконец услышать вас, приходится пачкать первой глупой записью белоснежный, еще нетронутый 2012 год...

Однако впредь все будет иначе, ибо "такой кот Франц» прислал мне оптимистичный «сурприз» - толстую тетрадь для умных мыслей!


А Наташынька, - вот эту красивую картину.



Спасибо вам за ваши подарки, друзья, и за поздравления, и за теплые ответы.

Вернувшись из очередного путешествия, поделюсь с вами скопившимися за время пути советами и предостережениями:
- Ты паспорт не потеряла?
- Если тебе жарко, сними свитер.
- Не надувай подушку полностью, она тогда станет слишком жесткой.
- Ты поешь, если голоден.
- Выключи телефон, взлетаем.
- Хочешь пить? В хвосте самолета дают воду или сок.
- Проверь, не забыли ли мы что-нибудь.
- Куда ты девал фотоаппарат?
- У меня курица, возьми себе пасту и мы сможем меняться!
- Иди поскорей, пока нет очереди!
- Поставь стакан на столик, не то прольется.
- Попроси вино!
- Ну куда ты на грязное! Протри бумажкой!
- Накройся одеялом, тебе будет теплее.
- Спрячь деньги.
- Обязательно поторгуйся.
- Поспи, не то будешь усталым!
- Иди сюда, здесь лучше...
...и т.д. и т.п.

Вы думаете, я подслушала заботливую нянечку, сопровождающую умственно осталого в его первом вояже? Нисколько. Это лишь крохотная часть той непрестанной мудрости, которую охотно и совершенно бесплатно изливали друг на друга два опытных путешественника, стесняюсь тыкать в них пальцем.
Побыть бы мухой на стене при их лав мейкинг, ей-Богу!

Сколько не лепи в ЖЖ пригожий командорский образ, в реальности все та же трепетная, уязвимая мимоза.

Не думайте, что я все порушила и пожгла с кондачка. О нет! Я над этими отношениями трудилась, как в забое. Он меня не просто не слушался, он меня вообще не слышал. То на каждом слове поправлял, то вдруг уйдет в себя, я для него не существую. Часами могу умолять вернуться, от него ни слова, ни знака! Лучшие годы убила на выяснения наших проблем, дни напролет проводила с ним в постели - все, дура, надеялась, что там мы вновь найдем ключ друг к другу.

Потому что я сентиментальная и привязчивая. Ну и трусливая, да. Прошли те золотые времена, когда возлюбленный только: «Я, Маш, тут с друзьями... пивка попить...» а я уже и скатерть с обедом одним движением на пол стряхнула, и фарфор с полок смела, и бензину бестрепетно плеснула - «иди, конечно, если тебе со мной скучно!» - и небрежным, но метким щелчком пылающую спичку сверху на кучу...
Ноне укатали сивку крутые горки: столько вместе пережито, сказано, продумано, поверено — он все мои мысли знал, все секреты. Общие успехи, неудачи. А сильнее всего держали те редкие совместные моменты, когда все вдруг замечательно и мы понимаем друг друга буквально с полуслова.

Советовалась, понятное дело, с близкими. Подруги все в один голос: Маш, смирись, у меня у самой ну вот точно такая же история, ну куда тебе в твоем-то возрасте все заново! А мужики: Маша, ну вот почему ты такая импульсивная? Ты сама виновата, ты то неправильно делаешь, ты это не так! И дурацкое мое упрямство подначивало — все могут, а я что, хужее всех? Ведь если постараюсь, проявлю несвойственную мне кротость, терпение, то всё перетру.

Поражение — это, мол, не опция! Поверьте, мало есть глупостей, которые обходятся людям дороже, чем непреклонная воля к победе.

По сей бы день с ним терзалась, если бы не последний чудовищный облом. В очередной раз все у нас порушилось, связь прервалась. Догадайтесь, кто всегда приползает первым, заново мосты наводить, всё обратно возвращать? Каждый раз надеюсь начать с чистого листа, без груза прошлых ошибок...

Что заря новой жизни над нами не взойдет, осознала только, когда после всего, что между нами было, он нагло, в глаза мне, заявил "А документ у тебя есть? Нет? Ну раз так, то ты мне никто и прав у тебя на меня никаких"!
Как известно, если человека лишить всех прав, взамен он обретет невесть откуда взявшееся гражданское самосознание. На меня, наконец, накатил вал такой сокрушительной ярости - с лихвой хватило бы на освобождение империи от неправедного режима! Одним мановением руки стерла его на хрен из своей жизни.
И ничего. Море, оказывается, полно рыбы, у каждой кастрюли своя крышка и граница там, где ты сам ее проведешь! Завела себе другого. Он, может, не так собой хорош, попроще, со своими закидонами, зато с ним я счастлива.

Не стала бы даже признаваться в этой позорной истории, если бы не хотела, чтобы любой из нас, обнаруживший себя в унизительных, безнадежных отношениях с компютерной программой, знал и помнил — на Микрософт Ворде жизнь клином не сошлась! Вон, мой новый Опен Оффис - ни от кого нам с ним лицензий на счастье не требуется, слушается каждого мановения моего пальчика, вот-вот тапочки подавать научится.

АПДЕЙТ: потолковав тут в комментах за мою личную жизнь, поняла окончательно - надоела мне моя несменяемая ПиСионерская позиция, я тоже хочу МАКасутру!

- Эрнст, это моя сестра Мария, приехала пожить в Нью-Йорке,- представляет меня Ирка невысокому, кряжистому, усатому, пожилому мужчине.
Хозяин водит нас среди его произведений, я вежливо разглядываю большой лофт, картины и скульптуры. Меня совершенно не интересует мастерская гения, я абсолютно ничего не понимаю в его творениях, но сам знаменитый скульптор интересует весьма. По углам помещения творят себе или не себе всякие молодые люди, не то студенты, не то подмастерья. Мастер говорит мне, и это одна из тех фраз, которые женщины запоминают навеки:
- У вас, Мария, необыкновенное сочетание суровых черт лица и мягкого выражения. Я бы хотел лепить и рисовать вас.

Лицо мое в полном порядке по сравнению с моим сердцем, которое разодрано в куски многолетним нахождением косы моего сложного характера на чужой камень еще более гадкого. Решив, что в гармоничном союзе помещается лишь одна вреднючка, я увезла кровоточащие клочки моего упрямого крово- и склокоснабжающего органа из Иерусалима в Нью-Йорк, врачеваться расстоянием, временем и гордостью. В те времена меж двумя столицами пролегали световые годы. Я торжественно поклялась прожить в Нью-Йорке год, пестуя отравленную незабываемыми обидами душу и выискивая поле новых проявлений для остального. Мое бесполезное тело, которое больше никогда, никогда не доставит ни малейшей радости ни мне, ни кому другому! обретается покамест в Вашингтон Хайтс, у бывшей балерины, бесконечно доброй, невыносимой женщины, настаивающей, чтобы я таскалась разглядывать картины в Метрополитен-Музее, а не валялась целыми днями с книгой на диване, и зовущей меня поболтать каждый раз, когда она возлежит обнаженная в ванне.

После работы еду на Канал-стрит, оттуда пешком до Сохо. Мое ненужное мне тело, бренное вместилище саднящей души, облачено в прелестный, недавно раздобытый костюмчик а ля Шанель пошива Кристиана Диора. Неизвестный садится напротив, рассматривает свою будущую модель.
- Лесбиянка?! - вдруг громко восклицает он.
Я оглядываюсь на кошку, которая бродит по спинке моего дивана.
- Это кошку так зовут? - спрашиваю я, ошалев.
- Нет, ты! Ты - лесбиянка? - Эрнст указывает на цепочку на моей щиколотке.
Я не лесбиянка, но какой в этом прок Неизвестному, мне невдомек.
- Я, конечно, могу тебе платить за позирование, - обговаривает рачительный скульптор, - но это крохотные деньги! Лучше я подарю тебе какую-нибудь картину... или рисунок, это будет гораздо выгоднее нам обоим.
Деньги мне и в голову не приходили. Разве я натурщица? В моем представлении я - Муза. Я буду счастлива подставить под творческое созерцание черты и выражение моего лица ради одной лишь чести вдохновлять гения.
Весь ноябрь и декабрь два раза в неделю езжу после работы к Эрнсту. Он всегда в студии, и я там уже освоилась: достаю из морозильника вечные пельмени, варю их, завариваю чай. Иногда мы вдвоем, иногда по углам копошатся какие-то юноши и девушки. Я не снисхожу до знакомства с ними, ограничиваясь приветственным кивком. Даже не помню, были ли они русскоговорящими или американцами. В конце концов, если бы вы пришли в студию Микеланджело, стали бы вы отнимать секунды от общения с Мастером на тусовку с подмастерьями? Пока Эрнст рисует меня, он рассказывает мне о знаменитой выставке в Манеже, о своей жизни, о своих успехах, о своих прославленных друзьях и противниках, о своих теориях. Творческих людей магнетизм собственной личности притягивает еще сильнее, чем всех остальных, ввиду непреложности законов физики, но истории Неизвестного для меня внове и я впитываю его слова, как промокашка. Эрнст поражает своей витальностью, экспрессией, он представляется мне глыбой из двух контрастных, но органично совмещенных граней: в нем кипит творческое воображение, необыкновенные идеи, безумие творчества и параллельно довлеют ясные представления и острые наблюдения об окружающей реальности. Возможно, именно сопротивление упорного материала, в котором скульпторы воплощают божественное, прививает им этот здравый дуализм. Эрнст верит, что искусство художника должно быть понятным, и постепенно даже я вникаю в его творчество. Но главное, мне бесконечно льстит доброжелательное внимание знаменитого художника. В часы нашего общения я уже не корчащийся кусок возвышенных страданий, я собеседница олимпийца.

Дома, перед сном, выкапываю из подсознания останки своей неудавшейся, замусоленной любви и вволюшку упоенно терзаюсь. В вечном шахе моего романа мною совершен очередной хитроумный ход конем - отослала противнику ласковую открытку. Злорадная, утешительная мысль, что эта весточка расковыряет там, за океаном, незажившую рану, что подельник будет кровоточить, помогает ненадолго перезахоронить свое чувство-вампир.

Я собираюсь домой, Эрнсту тоже куда-то нужно, и он предлагает подбросить меня до метро на такси. Мы беседуем на заднем сиденье, по слякотным улицам бредут толпы с рождественскими пакетами, смеркается, в салоне машины элегическая музыка. Он спрашивает меня о моем нью-йоркском бытие, и неожиданно для нас обоих я выдаю:
- Ах, Эрнст, я здесь ужасно одинока! - И усугубляю: - По сути, в этом городе кроме вас у меня никого нет...
Мало нам душераздирающего текста этого неожиданного признания, оно, к тому же, приправлено, не постесняюсь громких эпитетов, щемящей грустью и почти невыносимым надрывом нежного девичьего голоска. Уж промолчу о соответствующем выражении моего лица в полумраке со всеми его чертами...
В те годы, конечно, я еще имела право быть глупышкой, но не настолько, чтобы не знать, что нельзя, нельзя молодым и красивым женщинам говорить такие слова немолодым и некрасивым мужчинам и ничего не иметь в виду.
Мой спутник, не будем его винить, немного ошарашен и естественно взволнован. Читатель, разумеется, он повел себя так, как повели бы себя вы, если бы вы были гетеросексуальным, одиноким, соответствующего темперамента мужчиной вдвое старше меня - остался образчиком рыцарственности и вежливости, поверьте мне. Да и такси остановилось у метро.
Вечером Эрнст Неизвестный звонит мне. Просто узнать, в порядке ли я. И приду ли завтра. Боюсь, я разжаловала себя из образа вдохновляющей Музы в банальное обличье Цирцеи.

В студию Эрнста я не пошла и никогда его больше не видела. 

Почему "этому дала, этому дала, а этому не дала"?.. Безмолвствует Екклезиаст.
Девушки с большой буквы, как мы их понимаем, они, наподобие евангельского духа, дышат, где хотят, и никто не знает, откуда приходят и куда уходят...

...Но возвращаются, как ветер, на круги своя:
- Ирка, - воодушевленно предлагаю я сестре при следующей встрече, - а познакомь меня с Бродским!


Вместо меня, о том же самом, но куда как лучше, в каждой своей строчке Танита Тикарам.

Юные девушки, в отличие от результатов российских выборов, прекрасны сами собой, без нужды в подтасовках и ухищрениях.

Есть такая партия! В партии хорошеньких девушек - 99% от возможного электората

К тридцати годам женщина познает себя и выглядит максимально хорошо при небольших усилиях. Для той, у которой в эти годы из гавани ее судьбы отходит последняя шхуна личного счастья, самое время взбираться на борт. В продолжительном семейном плавании судно набирает немного лишнего балласта, и ватерлиния порой уже не там, где прежде. Зато глубокая посадка придает необходимую устойчивость. Наша легкая парусная яхта превращается в дредноут, но этому следует только радоваться. Ибо печальна судьба перфекционисток, неспособных удовлетвориться приятностью достойного, соразмерного годам облика.
Рядовым матерям семейства толку от собственной красоты, как от кота молока – ни славы, ни миллионов. Зато за красотой легко спрятать могучий умище: без нее некоторым, того и гляди, пришлось бы стать нейрохирургами, а пестуя свою внешность можно обрести полноценное занятие, требовательное призвание и достойное поприще! В остальном большая красота, она вроде больших денег – счастливее не делает, а вот добровольно отказаться от нее никто не готов. Если вдуматься, большая красота даже намного хуже денег. Она - как яхта – тем, кого пригласили на борт, от нее одно наслаждение и памятные снимки, а владельцу – куча хлопот и расходов.

В общем, принимая во внимание, как быстро мужчины привыкают к нечеловеческой красе жены, и как упорно не привыкают к сопутствующему ей характеру, настоятельно советую вам при наличии выбора брать милости от судьбы не внешностью, а деньгами.
Помнится, на славный карнавальный праздник Пурим я нацепила большой гуттаперчевый нос, распахнула Мише дверь и проскрипела Бабой-Ягой:
- Привет, дорогой!
Он посмотрел на меня внимательно, и спросил с неподдельным удивлением:
- Маш, а почему у тебя такой странный... голос?

emmanuelle_cunt предложила мне поделиться секретами красоты, но подобные tutorials уже существуют в великом множестве на ютюбе, так что поведаю вам то, что не скажет никто.
Поскольку красота – это вовсе не совершенство, а скорее способ гипноза себя и окружающих, исходные данные особого значения не имеют. Генетика – это еще не судьба, и при современном уровне пластической хирургии дочь за мать не ответчик.
Первые тридцать лет беззаботно проматывайте свою молодость с незаурядными мужчинами, потому что биография украшает женщину, когда ничто другое ее уже не украшает. Но хотя бы на четвертом десятке сложите ваши глупости в архив и найдите себе, наконец, в жизни достойное дело. Человек может создать нечто вечное и непреходящее, но, к сожалению, он не может превратить в вечное и непреходящее самого себя. Этот бой с природой любая женщина непременно рано или поздно проиграет. Поэтому плывите себе спокойно в своем возрастном потоке. Если вам больше тридцати, все шансы за то, что позади уже воцарились помоложе и покрасивей. Оглянувшаяся назад, как известно, превращается в соляной столб.

Учтите, если вы трусите отпустить поручень красоты, вам придется приняться за кропотливую, старательную добычу золота, вымывая его из гор возрастного шлака буквально по крупице.
Не будем упоминать элементарное: постоянную голодовку и ежедневный, унылый и бесполезный для общества физический труд в спортзале. Ожидающие вас лишения и тренировки не совместимы не только с любовью к себе, но даже с элементарной человечностью. Женщины, имеющие силу воли годами жить в подобном режиме, изначально были предназначены природой для поистине великих дел и трагедия их в том, что столь мощный потенциал направился в неверное русло.

Остальные способы достижения и консервации красоты - это, как любая власть, удерживаемая нелегитимными способами - сплошное минное поле моральных дилемм и тяжких компромиссов для совестливого человека. И разорение для бессовестного.

От чистейшей прелести чистейшего образца зрители однозначно требуют применения эпиляции и отсутствия металлических зубов. Но непростительней силиконовых губ только грабёж старушек. А между этими Геркулесовыми столбами простирается сплошное топкое болото нравственных сомнений и мучительных колебаний: может ли читавшая Пушкина в подлиннике красить волосы? даже в соломенный блонд?! Теряет ли в глазах бомонда свою принадлежность к интеллигенции тетка, намазанная автозагаром? Что аморальней - ботокс и наполнители морщин или фотошоп? Продать душу дьяволу или сделать пластическую операцию? Нарощенные ногти - это повод для гражданского иска? Нарощенные волосы - уголовщина? Сама всю жизнь брожу по этому полю отважным сапером, прощупывая свой путь между порядочностью и невыносимой тягой к прекрасному в себе.

В общем, зрелая красота требует, чтобы ее няньчили, как младенца.
А хотите, я расскажу вам, какова награда за многолетнее таскание писаной торбы внешности? Ради чего вы затеяли и влачите тяжкое, пожизненное мученичество? В основном, ради того, чтобы на корпоративной вечеринке начальник транспортного цеха – давным-давно вышедший в тираж дед многочисленных внуков, - погрозил чаровнице заскорузлым пальцем:
- А вы, Алевтина Никифоровна, не меняетесь! Все такая же у нас красавица!
И вы засмущаетесь, зардеетесь, и отмахнетесь кокетливо:
- Да будет вам, Тимофей Поликарпыч, скажете тоже...

Оно вам надо?

Я понимаю, что некоторым пользователям безразлично, сколько народа заходит на их страницу в ЖЖ, да и заходит ли вообще. Многие завели блог для самих себя или для немногих друзей, некоторые - чтобы читать других. Последних я бесконечно ценю: не все же нам, балагурам, комментить друг друга на паритетных началах!
Но хочу узнать, без сарказма, на полном серьезе:
Зачем некоторые вставляют в свой профиль фишку, которая, вроде, указывает на неравнодушие к посещаемости и при этом коварно выдает: "Сегодня мой блог посетило 2 человека"?!
Это какое-то упражнение в смирении гордыни?

* * *
К собственным френдам я привыкла. Если у них и случаются бестолковые, невнятные посты загадочные, сложные тексты, они, разумеется, воспринимаются мной как чудачества гениев. Однако бес попутал нажать на кнопку "Друзья друзей". Не надо было поддаваться любопытству. Это как заглянуть в замочную скважину палаты буйных сумасшедших, как приоткрыть чужую дверь в "Солярисе" Лема. Но едва у меня промелькнула пусть невольная, но самонадеянная мысль, - до чего же, мол, моим френдам легчает, когда они добредают до моего островка адекватности и чистого разума! - как сама дошла в собственной ленте до alisa_old. И там моя френдесса Алиса, которой я, между прочим, полностью доверяю, горько сетует на свою ужасную френдленту. А ведь в ее френдленте... я! Вот он - мой личный опыт смирения.

* * *
Но не подумайте, что я только в ЖЖ припухаю, о нет! Я так же живу активной реальной жизнью. Вот, например, почитала газету и посмотрела телевидение.

Не обязательно всех американцев под одну гребенку стричь, чтобы заметить, что среди 300 миллионов находятся существа, которые... как бы их помягче определить?.. которые не ведают, что творят в своем горе, когда, тщательно загримированные визажистом, вылезают в эфир раздавать интервью по поводу трагической смерти близких родственников. В утренних новостях очередная сестра очередной убитой охотно отвечает на вопросы телеведущей:
- Когда мы поняли, что мою сестру убил ее жених, мы отфрендили его на Фейсбуке!

Гражданская смерть, по сути...

* * *
Начался сезон рождественских продаж и "Нью Йорк Таймс" мягким укором сообщает мне, что средний американский покупатель за последний уикэнд уже на 400 долларов всякой дребедени накупил! Только я тут, в ЖЖ, теряю вместо презренных денег драгоценное время! Высококвалифицированный консультант по маркетингу ошарашил читателей высоколобой газеты тонким, неоспоримым наблюдением: "Магазины увеличили часы работы с единственной целью увеличения продаж".

На ум пришло еще несколько примеров логичных действий, недвусмысленно направленных на достижение очевидной цели. Навряд ли "НЙТ" возьмет у меня интервью, так что бесплатно поделюсь одолевающей мудростью с вами:
Большинство пассажиров самолетов летают исключительно для того, чтобы добраться до места своего назначения.
Пахарь бросает семена в землю в надежде, что они взойдут.
Спортсмены тренируются с целью улучшения результатов.
Люди одевают одежду потеплее, чтобы не мерзнуть.
Воду зачастую пьют, дабы утолить жажду.
Если честно, у меня как-то быстро закончились бесспорные примеры последовательного поведения гомо сапиенса... Я сама - просто клубок, клубок противоречий! Протосковав на Фейсбуке почти год, ушла оттуда в добровольном порядке, хотя у меня к тому времени накопилось аж целых семь (7!) френдов! Жаль, не было там вот этой фишки: "Каждый день мою стенку посещает столько-то человек"... Это держало бы меня в напряжении.

Когда мне исполнилось десять лет, мама родила мне сына. Собственно, планировался очередной брат, но в то лето неизлечимо заболел дедушка, живший на далекой станции метро «Аэропорт» (надеюсь, понятно, что в кооперативе, а не на перроне?), и все 4 кг 600 гр. новорожденного богатыря достались мне в полное, почти единоличное владение.
Гаргантюа назвали Томасом в память друга отца, Леона Тоома, мужа Юнны Мориц.
Каждый, кто когда-либо сгоряча впрягался в воспитание младенца, на личном опыте быстро убеждается, как томителен и утомителен святой материнский труд, а вот в десять лет нянчить большую и веселую живую куклу было легко и приятно. Возможно, это оттого, что взрослый человек подходит к задаче сознательно, вооружившись каким-никаким представлением о педагогике, и памятуя, что младенцев за заднюю ногу волочить не след. С высоты своих хороших намерений родитель неудобно наклоняется к детям, а поза выполнения долга хоть и благородна, но чрезвычайно мучительна. Я же, не подозревая ни о каких обязанностях, охотно играла своим подопечным. У меня и предыдущий брат в «девочках Лялях» ходил, но к этому времени безнадежно вырос, и ни на что толковое в моем хозяйстве уже не годился. Так что Том явился спасительным клапаном для бушевавшего во мне материнского инстинкта. «У меня есть мама-мать и мама-Маша», важно объяснял мой воспитанник свою удачную семейную ситуацию. Спокойный, всем довольный, послушный, он взрастил во мне превратную пагубную уверенность в покорности мужчин и в безграничности моей над ними власти.

Как-то валялась я с ним на старой душной перине на летней веранде, махровая сирень и щебет птиц врывались в окна, и так нам было хорошо, что я решила запомнить этот момент на всю жизнь. С тех пор, стоит мне захотеть, толстый, улыбчивый малыш по-прежнему гугукает рядом со мной. Впоследствии я пробовала повторить этот трюк запоминания с другими по-своему прекрасными мужчинами, но никогда больше ни одно чудное мгновение не осталось со мной по заказу.

Меж тем, Тому повезло расти в эпоху, так сказать, новых веяний и структуральных перестроек в нашем доме, когда прогрессивные умы нашей семьи – мой и моего брата Дани – решительно воспротивились дальнейшему применению патриархальных, испытанных методов отцовского заботливого внушения. Предварительно вкусив оных предостаточно, но без каких-либо ощутимых результатов... хм... точнее, без видимой пользы. В четыре года эмансипировался и Том: решительно пресек мою попытку вложить ему ума через попу, заявив обиженным баском: «Я тебе не сын!». Но основной фундамент педагогики – слушаться Машу! – уже был заложен незыблемо.

Никогда никого это дитя не тяготило, наоборот, все сами искали общества мальчика, с утра спускавшегося по лестнице с веселой песенкой. В отличие от меня, ветерана шестидневки, довольствовавшейся тремя свиданиями с родителями за весь срок летнего заключения в Малеевке, Том не провел в дошкольном воспитательном учреждении ни единого дня. Однажды к нам явился пьяненький сосед и представился «другом Тома». Оказалось, наш пострел сдружился со старым диссидентом Владимиром Гусаровым, сыном бывшего первого секретаря ЦК Белоруссии. Рукопись воспоминаний Гусарова - «Мой папа убил Михоэлса» - мама впоследствии вывезла из СССР и издала на Западе.

В пять лет Том лихо съезжал с покатой крыши нашего дома, а вымахав до 192 см, (помянем добрым словом добавочное питание районной Детской Кухни!) стал чемпионом Израиля по мотокроссу. На своих кавасаках он спускался и вихрем возносился по лестницам моей иерусалимской улицы Ступеней. Тут пора пожаловаться, что мои братья утащили себе все полагавшиеся на весь наш выводок гены отчаянной храбрости и безрассудства, оставив на мою долю неисчерпаемый запас унылого благоразумия. Чтобы они, безумные, вволю ломали себе кости и загибались в чужих далеких странах, я всю жизнь, даже пересекая тишайшую улицу, смотрю три раза направо и налево!

Том - наглядный и поучительный пример того, как много важного, полезного и хорошего может сотворить человек, если им смолоду не овладеет поганое, бесовское наваждение запойного чтения. Однако не решаюсь приписывать всю заслугу моим старательным, но небрежным подкидываниям. Не покинь он в шесть лет СССР, наверняка продвинулся бы в русской словесности далее умения залихватски расписываться на обоях - МОТ - и, глядишь, пополнил бы собой ряды жежешников! Но судьба его сложилась счастливо: хозяин гаража, где он до учебы работал механиком, продолжал платить ему оброк при условии, что Том воздержится от конкурентных починок мотоциклов в городе Иерусалиме, и пришлось ему податься в программисты.

Долг платежом красен: Том с моей новорожденной Сашкой на руках.

Теперь у него трое собственных сорванцов, и он тренируется к участию в дюссельдорфском триатлоне. Совсем большой, давным-давно уже не в моем хозяйстве, а продолжает вызывать во мне какую-то неуместную, непрошенную и ненужную нежность, этот мой Том.

Всеми, надеюсь, замечено, что этот маленький, но отважный блог затрагивает волнующие общечеловеческие вопросы, поднимает дух и мораль, облагораживает думы, и звучит в унисон чаяниям и переживаниям своих читателей!
Но позвольте один раз изменить себе и своей высокой миссии нести чего-то там куда-то там. Не могу удержаться, чувствую настоятельную потребность легкомысленно поделиться обожаемыми глупостями.
А если здесь вдруг оказались люди серьезные, то приходите, уважаемые, в следующий раз, и я уж непременно реабилитируюсь сплошь высокогражданственными и общественно значимыми постами.
Итак, под катом картинки из моих любимых каталогов. ( +10 )
Выскажите свое мнение, дорогие девушки и прочие ценители прекрасного, и расскажите или покажите мне, какую одежду вы сами носите любите?

В поездках я аккуратна и собрана. В большую сумку, в которой сумка поменьше, в которой еще много боковых отделений для экстренно важных вещей, а в них смерть кощеева кармашки с застежками-молниями. В походных штанах целых шесть карманов, все набиты самым необходимым, на бедрах животе напузник со множеством паспортов, возникших в результате сложностей биографии и непоседливости натуры. Все эти педантичные предосторожности, увы, не облегчают мою жизнь: мне постоянно необходимо разыскать и выудить то наушники, то телефон, то кошелек, пилку для ногтей, шоколадку, блок питания, ручку, яблочко, надувную подушку, снотворное, влажные салфеточки, увлажняющую помаду, книгу, посадочный талон, адрес гостиницы, описание маршрута или номер телефона встречающего. Все чинными китайскими божками ждут сигнала на посадку, одна я, из-за полной неспособности запомнить, в какое верное место припрятала нужную вещь, постоянно занимаюсь каким-то поганым рукоблудием на глазах у посторонних пассажиров: шарю в своих закромах, ковыряюсь в недрах поклажи, высыпаю все наружу, запихиваю обратно, хлопотливо роюсь, нервно перекладываю и сортирую рассыпающееся барахлишко.

Моя дочь в своих вещах не рыщет. Обнаружить скрытые там сюрпризы она предоставляет органам безопасности. Секьюрити, выудивший из Сашкиной ручной клади набор кусачек, плоскогубцев и клещей, явно ожидал повышения по службе. Может, вы думаете, я придумала это, чтобы посмешить вас?! А вот американская служба охраны гораздо, гораздо хуже подумала... Меж тем, объяснение моей дочери невинно до неправдоподобия: у девушки много украшений, и в пути они могут сломаться. Еще она возит с собой по миру полное издание Гарри Поттера в семи пухлых томах, набор иголок и вышивание на пяльцах. Самое насущное, в общем.

Каликами перехожими бродили мы по угрюмому, грязноватому Шарль де Голлю. Из скупой информации посадочного талона я умудрилась уразуметь, что наш самолет отходит от ворот Е25. У весьма неблизких ворот Е25 не было ни единой души. Казалось, оттуда ничто не отлетало со времен взрыва «Конкорда». Изучив еще раз проклятые талоны, обнаружила тревожный и плохо объяснимый факт: в то время как я отлетаю с этого заброшенного Е25, дочь моя, летящая вместе со мной, умудряется вылетать с другого терминала - с F25! Многие в подобной ситуации могли бы растеряться, и не столь сообразительный путешественник так и не догадался бы, что Е25 и F25 – это номера наших мест в самолете!
Зато теперь я досконально знакома с самыми заброшенными закоулками этого гигантского, бестолкового аэродрома.

В Лувре дщерь моя прошла обязательный для всех туристов обряд посвящения в тонкие ценители искусства. Для его исполнения надо очень долго и все убыстряя шаг, не отвлекаясь на множество второстепенных шедевров, мчаться по залам, сверяясь с указателями «Мона Лиза». Постепенно толпа густеет, и вносит вас в финишный зал, где за толстенным стеклом висит маленький портрет женщины. У нее умное лицо, она взирает на своих строгих критиков-туристов благожелательно и чуть иронично. Вы ввинчиваетесь штопором в толпу, пробиваетесь к канатам, фотографируете поверх чужих голов отражение своей вспышки в стекле и удовлетворенно-разочарованно замечаете: «Надо же, а я-то думал! Да ничего особенного эта Мона Лиза!».
Отходите с пресыщенным выражением сноба, утомленного назойливым прекрасным.

В Большой Галерее Лувра, где китайские туристы уважительно рассматривали бесконечных мадонн с младенцами, я думала о триптихах, подобранных natabelu, а китайские туристы, по предположению моего друга, думали о том, что радостный факт рождения в семье младенца мужского пола безусловно достоен запечатления на полотне.
Первые два часа в египетском зале мы с Сашкой образцово изучали все экспонаты подряд, указывали друг другу на затейливые иероглифы, фотографировали бесконечные фигурки Бастет, восхищались напропалую каждым скарабеем. Слегка изнемогши, выяснили, что нас ожидают еще многие десятки таких замечательных залов. Еще через пару часов мы мчались меж саркофагами и сфинксами, не удостаивая их даже взглядом, и кричали: мумии! где тут, наконец, мумии?! Тонкий налет любителей и знатоков египтологии слетел с нас до обидного легко, обнажив заурядных некрофилов.

Фотографии этого вояжа вам не угрожают, ибо мне не хочется хвастаться синяками от падения в метро, а Эйфелеву башню, полагаю, всем случалось зреть и без моего содействия.

Прогресс – сравнительно недавнее понятие и порождено оно чаяниями лучшего будущего. Из этого логически следует, что до недавнего времени, до наступления прогресса, всем жилось так хорошо, что лучше даже и не чаялось. А теперь мы его рабы. Со стороны можно спутать с регрессом.

После этого изящного парадокса надо бы замолкнуть, но когда и где я упускала возможность сказать сотней фраз то, что можно сказать одной? Согласна, от хватания за столь изглоданную тему веет постыдной идейной безнадегой, но мне давно требуется не восхищение, а жалость. Парадокс прогресса вымучен мною не только на бумаге.

Тяжким опытом далось мне понимание, что умные люди делают меня умнее, а умные гаджеты – глупее.

Вот, на чужой, сильно навороченной кухне нечужая мне, несчастная, сильно замороченная Маша, отчаянно, как слон, шурующий хоботом в высохшей яме и так же напрасно, дергает ручки кухонного крана. Коварство и сложность допрогрессировавших до невменяемости краников обрекают глупого человека на смерть от жажды практически на водопое.
Напрасно жалуются, что технологический прогресс обгоняет этический. Я склоняюсь к мнению, что нравственная эмансипация человечества предшествовала Я лично с детства знаю, что такое хорошо, а что такое плохо, просто мне, как и всему остальному роду человеческому, не всегда выгодно следовать неудобному знанию. Но чтобы добыть газ в конфорке чужой плиты мне сейчас остро не хватает не морального совершенства, а интеллектуальной состоятельности.

Зазнавшийся прогресс, следуя гибельному примеру концептуального искусства, начинает требовать от потребителя подготовленности и осмысленного участия. Чем умнее мой smart телефон, тем обиднее контраст меж нами. Чтобы пользоваться десятой частью его возможностей, я до отказа напрягаю все сто процентов моего мозга, (заметила, что если мерить мой IQ в процентах, получается существенно больше!). Каждый дар прогресса лишает меня последних памороков: после шести лет с навигатором непредставимо, что когда-то я могла разыскать дорогу сама, внуки не поверят моему хвастовству, что в юности я помнила наизусть номера телефонов друзей, а с тех пор, как iGoogle ведает моим календарем, без его указки я не знаю, собственно, зачем проснулась.
Я – не противник прогресса, я его жертва.
Все ушли за ним, как за Гаммельнским флейтистом, одна я брошена тут, в потемках чужого дома, где выключатели попрятались в современном дизайне. А ведь когда мы внедряли в нашу жизнь электричество, какие надежды на него возлагались! Верилось, что правильное его применение избавит от множества хворей: от запора и облысения и до греховной эрекции. Воодушевленно электрифицировали всю планету, а благотворному действию электрошока лысый по-прежнему человек упорно предпочитает виагру.

Когда-то я воображала, что ничем не хуже других, и поспешала за всем прогрессивным человечеством: зачем-то научилась чертить, пользоваться факсом и писать рукой. Потом поняла, что жизнь слишком коротка для постижения всех тупиков технологии: несмотря на гонения, издевательства и понукания, наотрез отказалась учиться менять пленку в фотоаппарате. Скажите мне, други, где все те умники, которые убили свою молодость на овладевание этим канувшим в Лету трудоемким маневром? Я полагаю, на Елисейских полях пишущих машинок, дилижансов и дирижаблей они азартно меняются опытом с умельцами запрягать лошадей, строить избы без единого гвоздя и ковать подковы.
Но ныне прогресс стал упорнее, и, боюсь, компьютеры мне уже не взять измором.

На чужбине негостеприимной квартиры, средь торжествующего прогресса бытовой техники я обречена на голод, холод и жажду.

А как вам дается жизнь в 21 веке?

- Лучше всего, Боря, тебе удаются философские отступления.
-А тебе, Дима, внутренние монологи...
Довлатов

В детстве я обладала гигантской банкой, набитой разноцветными, сладкими, переливающимися, невыносимо соблазнительными желаниями. Были синие – купаться в море до непроизвольной трясучки, золотые – гонять целый день на велосипеде, трепещущие, как крылья бабочки – дожить до звонка последнего урока, черные – перейти каким-нибудь чудом, насулив доверчивому боженьке неодолимых для него соблазнов, в третий класс, белые – рисовать как Леонардо да Винчи, чтобы наделать себе красивых бумажных куколок с чудными одежками.
Каждое исполнение сулило вечное, непреходящее, безграничное счастье. Казалось, желания будут переполнять сосуд всегда.
 
В юности в банке обнаружилось великое множество алых, почти нестерпимо полыхающих страстей. Среди них редкой невзрачной галькой вкрапились прагматические уступки действительности: закончить университет, выучить английский, получить водительские права... Реализация этой скромной программы должна была обеспечить не напрасно прожитую жизнь.
Своевременно в нескудеющей банке появились перламутровые просьбы к мирозданию о том, чтобы навеки полюбил вот тот. Нет, нет! Я ошиблась! Пусть лучше тот, да, только тот! Хотя, извиняюсь, я всмотрелась и передумала, мне больше нравится этот! Эй, судьба! Если еще не поздно, пожалуйста, прости, я хочу поменять, в последний раз, чесслово. Пусть будет вот этот, он точно самый-самый!
После осуществления бриллиантового выбора поманили серая карьера и зеленые деньжата...
Почти все исполнилось, кое-что расхотелось и сморщенные фантики были беспощадно выкинуты. Иные желания перегорели в угли отвращения, испепелив вокруг все, чего коснулись.
 
Прекрасные, абсолютно беспочвенные полеты воображения тщеславной дурочки - танцевать брейк-данс на площади, полной народа, петь арию Кармен в концертной зале, ловко выписывать «Калинку-Малинку» коньками на льду под аплодисменты стадиона - исчерпали срок годности и катаются по днищу скукоженными бурыми катышками. Слишком медленная поступь прогресса приговорила к небытию стремление мгновенно переноситься с одного места планеты на другое. Благоразумие заставило отказаться от чтения чужих мыслей. Ноне впору пожелать их вовсе не ведать.

Но хотеть во всю мощь ума, сердца и прочего организма мы научаемся не от хорошей жизни. Надо чтоб приперло, лучше всего - смертельной болезнью или опасностью долгожданному ребенку. Тогда не только какую-то банку, всю тебя заполняет без остатка одной-единственной опухолью непереносимо мучительного желания. Ты днем и ночью, во сне и наяву, не отвлекаясь ни на секунду, гипнотизируешь несчастье единственным испепеляющим мозги заговором: «нам повезет, я – везунчик», понимаешь, что до сих пор хотела все сгоряча, несерьезно, бесясь с жиру и отнехренаделать. Учишься заключать мефистофельские сделки с  судьбой,  по-пионерски истово клянешься быть достойной, и обещаешь больше никогда-никогда не выпрашивать у жизни ничего незаслуженного.
Поэтому когда, наконец, родилась самая прекрасная в мире, совершенно здоровая девочка, я многое переложила в ее банку. Жду, привьется ли.

С тех пор собственная заветная склянка почти опустела, и не терзают взбалмошные хотения. Лишь на самом дне завалялась парочка мечтаний, дорогих, как последняя любовь.

Зато все покорней готовность удовлетвориться тем, что сбылось.
Живущим нельзя преждевременно подводить черту и гневить небеса, объявляя себя счастливчиками, но жаловаться мне было бы грех.
И хоть царапает, что никогда больше не будет полной до краев банки несбыточных соблазнов, но статус-кво давно стал дороже. Страшно раскачивать лодку, набитую добром.